О произведениях Андрея Воронцова

2006 г.

Александр Жбанников, шолоховед

Николай Ивеншев, прозаик. «Андрей Воронцов. Тайный коридор»
Николай Ивеншев, прозаик. «Чемоданы Пандоры»
Оксана Лебедева, критик. «Новый роман Андрея Воронцова "Называйте меня пророком"»
Николай Крижановский, критик. «Необъяснимые правила прозы»
А.Н. Крутов, Президент Международ. фонда славянской письменности и культуры
Александр Жбанников, шолоховед. «Михаил Шолохов - больше, чем писатель»
Другие отзывы

Михаил Шолохов - больше, чем писатель



"В своей биографии, написанной в 1937 году, Михаил Александрович Шолохов напишет: "…Отец жены - Громославский Петр Яковлевич до Октябрьской революции был станичным атаманом ст. Букановской Хоперского округа, затем почтарем".

Гражданская война огненным ветром разметала сыновей. Метался и сам Петр Яковлевич, не зная, к какому стану пристать, когда на Дон пришли коммунисты. Будучи умным и дальновидным, понял, что возврата к старой, царской России нет. Советская власть - это государственная система и против нее "не попрешь". А посему, чтобы спасти свою семью в смутное время, надо "жить тихо".

Интересный эпизод дает Андрей Воронцов в своем романе "Огонь в степи", описывая диалог между молодым Шолоховым и Харлампием Ермаковым, участником Верхнедонского восстания:

"…Ты скажи, Михайло Лександров, чего энто твой тесть такой богомольный стал?

Вопрос застал Михаила врасплох. Он развел руками:

- Так ведь верующий он… Давно.

- Вот энто правда, что давно! Он был верующим, и когда атаманил при старом режиме, и когда от всех мобилизаций бегал - от белой, красной, кудиновской, и когда в станисполкоме сидел и богател, как будто советская власть его не касается. Правда, вышла и у него осечка, попал в исправдом, но быстро вышел, быстрее меня, и пошел в церкву пономарем как ни в чем не бывало! Где же он, богомольный, был в 19-м, когда безбожники святые церквы поруганию подвергали? Видел я его недавно: все такой же гладкий, справный, пузо ишо больше стало. Зараз у меня, Миня, вопрос: ежели Бог таким, у которых завсегда хата с краю, помогает, а мне нет, зачем мне верить в Него? Я в этом вопросе большевиков понимаю!

- Я, Харлампий Васильевич, за тестя не ответчик…

- Знамо дело! У меня к тебе претензиев нет. Ты мне скажи, отчего Бог таких, как Петро Яковлевич, любит?

Михаил отвел глаза".

Петру Яковлевичу пришлось трудно. Всю свою изворотливость пустил в ход. Стал таить от станичников, что у него деньжата водятся. Как потом рассказывали в семье Ивана Петровича Громославского, все вдруг стали пешком ходить. Объясняли станичникам, что лошадь не на что купить. Девчата наряды в сундук попрятали, одеваться стали попроще".

Ростов н/Д, 2006

В раздел